Закрыть поиск

«Главное не традиция, а убедительность»

"Волжская коммуна", 19.12.2013
Татьяна Богомолова
Фото: Юлия Рубцова

В Самарском академическом театре оперы и балета начались репетиции оперы «Евгений Онегин». Режиссером-постановщиком спектакля стал Владимир Петров.

Худрук Воронежского театра драмы Владимир Петров рассказал о своем понимании знаменитой оперы Чайковского и о первых репетициях в Самарском театре оперы и балета.

- Прежде вам доводилось работать над оперными постановками?

- Я поставил мюзикл Бернстайна «Кандид» по мотивам повести Вольтера - в Киевском театре имени Леси Украинки и в Перми оперу «Отелло», то есть это уже третья моя музыкальная работа.

- Вы начинали карьеру как актер. В числе ваших ролей Тригорин в «Чайке», Каренин в «Живом трупе», Вершинин в «Трех сестрах», но потом перешли в режиссуру. Почему?

- Режиссура — это профессия, в которой надо многое уметь. У меня музыкальное образование, я неплохо рисовал, то есть владею композицией пространства. Я пишу: у меня есть пьесы, стихи, я сам — актер. Все эти умения, пусть они и несовершенны, очень пригодились в режиссуре. А в профессии актера мне было тесно.

- У вас очень много драматических постановок, и даже есть «золотомасочный» спектакль?

- Это был спектакль «Женщина в песках» Кобо Абэ в Омском театре, в 1997 году. Мы тогда получили три «Золотые маски» — за лучшую женскую роль, за лучшую мужскую и за лучшую режиссуру.

- Поговорим об опере «Евгений Онегин». Каков замысел будущего спектакля?

- Вряд ли надо делиться замыслом. Слова мало что значат в нашей профессии. Чем больше режиссер говорит о будущем спектакле, тем менее удачным он получается.

- А вы не ставили драматический спектакль по роману «Евгений Онегин»?

- Да, во Владимире, и спектакль долго и успешно шел. Я делал свою инсценировку. Вместе с композитором Борисом Киселевым мы написали музыку, в спектакле звучало много песен на тексты Пушкина, была любовь, была поэзия...

- Что-то перейдет из этого спектакля в оперу?

- Ни в коем случае. Тут основное - музыка Чайковского. Смыл остается, хотя либретто, если его читать без музыки, может вызвать много вопросов. Описания Пушкина переведены в конкретные диалоги, вырезаны довольно большие куски, но это судьба всех либретто. Потому что в опере главное — музыка.

- Несколько лет назад в нашем театре шла опера «Евгений Онегин». В постановка Владислава Капа гости Лариных катались на роликовых коньках, Татьяна «писала письмо», раскачиваясь на качелях. Несмотря на непривычное для Самары «неклассическое» решение, публика и критики отнеслись к спектаклю спокойно...

- Вероятно, это было убедительно.

- А как вы относитесь к современным интерпретациям классики? Например, спектакль Дмитрия Чернякова в Большом, в котором нет даже дуэли, а Ленский убит случайным выстрелом ружья?

- Для меня самое главное не традиция, а убедительность. Черняковский спектакль «Евгений Онегин» - замечательное произведение. И то, что ружье выстреливает случайно, выглядит вполне логично, убедительно, там нет фальши и натяжки. В этом спектакле проделана большая работа с вокалистами, они играют точно, по-актерски, при этом не забывают взять дыхание, не глядя на дирижера. В спектакле нет ничего грубого, перетрактованного, когда образ становится неузнаваемым, когда делаются большие купюры в музыке или перестановки сцен. Все честно, по партитуре Чайковского.

- Режиссеры ищут новые смыслы в известных классических произведениях, но одни трактовки считаются допустимыми, другие нет.

- Я думаю, это вопрос личного восприятия искусства. Есть люди, которые оскомину набили себе в том же «Евгении Онегине», когда быт, дом, кусты, самовар. Татьяна пишет письмо - мечется по комнате, открывает окно. Дуэль — это пенек, снег. Евгений Онегин — беседка, кусты, разговор. Бал Гремина — колонны, паркет. И люди, много видевшие, насмотренные, хотят новых впечатлений, и даже резкие, кардинальные трактовки вызывают у них интерес. В то же время люди менее искушенные хотят «православного» взгляда на вещи, хотят увидеть нечто привычное.

- Каноническое.

- Да, и им не нравится, когда их дергают, сбивают с толку. Тут законов и правил нет. Вот есть такое понятие — фестивальный спектакль. В фестивальном спектакле обязательно должно быть нечто необычное, то, что публикой, может, и не будет восприниматься, но на фестивале смотрится с удовлетворением и с радостью: наконец-то, хоть что-то свежее, в этом «евгениионегинском» болоте. Любая опера — для двух категорий людей, с разным допуском реальности. Это нормально.

- А представители театра высказали пожелания, каким бы они хотели видеть будущий спектакль?

- Нет, никаких пожеланий. Театр оставляет свободу творчества. Я же не костюм шью - здесь приталить, здесь ушить. Я принялся за работу так, как я это увидел, как почувствовал, как я себе это представляю.

- А как вы себе это представляете? В классическом произведении зрителю тем более хочется увидеть авторский взгляд, новое прочтение, традиционная постановка сегодня уже может показаться безликой.

- Поэтому традиционного и не будет. Главное для меня - это очистить слои пыли. Хочется прочитать эту оперу как барельефную скульптуру. Для меня очень важно отношение к этой истории как к легенде. В легенде, в мифе мы же не знаем, как люди пьют чай, как они гладят одежду, все это остается за кадром. Остается сущность, остается музыка, поэзия, поэтому я максимально очищаю эту историю от быта.

- Малиновый берет останется?

- Нет. А зачем?

- Я слышала, что у вас будут черно-белые декорации.

- Да, художник Юрий Купер сделал серебристо-пепельные костюмы. Очень изысканный цвет. Народ у нас в светлом, а дворянство — в серовато-дымчатом. Любимые цвета Купера - серебристые.

- Вы работали с Юрием Купером прежде?

- Нас познакомил Олег Табаков, когда я работал во МХАТе.Мы поставили спектакль по его же пьесе ««Двенадцать картин из жизни художника», и именно с ним осуществили постановку «Отелло» в Перми, а в Воронежском театре - спектакль «Река Потудань».

- В Самарском театре вы уже начали работать с актерами?

- Да, проходим сцены. Партии они знают наизусть. Но вопрос в том, как очистить спектакль от привычных приспособлений: тут у меня стол, тут я чай пью, тут качаюсь на качелях, а здесь побежали девочки, прыгая через скалку. Ничего этого не будет. Должна быть некая скульптурность, чистая, просвечиваемая насквозь, как хрусталь.



powered by CACKLE

Опрос

Уважаемый зритель! Ваше мнение очень важно для нас. Как Вы оцениваете свой визит в театр?

Опрос

Как Вы оцениваете качество предоставляемых услуг?

Написать нам
Партнеры